Пролог.
Вдоль старого высохшего русла ручья, по каменной россыпи, пробирался невысокий пожилой человек. Колючий осенний ветер бил ему в лицо, раздувая в разные стороны седые, давно не стриженные волосы, выступающие из-под шляпы, которая, каким-то неимоверным образом, все-таки умудрялась удерживаться на голове. Двигался уверенно. По всему было видно, что ходить по этой «дороге» ему уже не впервой. Следом, чуть прихрамывая, старался не отстать другой, немного повыше ростом, определить возраст которого возможности не представлялось из-за бороды, закрывающей всю нижнюю часть лица. А замыкала процессию собака. Хотя нет. Животное, скорее всего, вовсе не было собакой. Огромных размеров волк мирно плелся позади людей. И эту странную картину, увидев единожды, забыть совсем невозможно, наверное, уже никогда. Что за обстоятельства могли соединить воедино серого, безжалостного хищника и этих двоих людей? И лишь глаза могли, пожалуй, многое рассказать. Леденящий душу взгляд зверя, который забывает даже про собственную жизнь, вступая в схватку с противником, намного превосходящим его по силе, и холодный взгляд человека, поставившего все на карту во имя достижения одной единственной, так нужной ему, цели. Человека, который, не задумываясь, вступит в бой с более сильным соперником, не размышляя об исходе поединка. И тот, и другой будут драться до конца, до последнего вздоха, даже если враг уже нанес удар ножом в спину, вслед за которым неминуемо последует смерть. Ибо зло не должно победить. Оно может убить правду, но уничтожить ее совсем никогда.
Ч.2 Гл.4.
Старшина с виду казался “созданием” довольно таки свирепым. Хотя, пожалуй, что и не только с виду. Если он говорил “люминий”, то спорить было совершенно бесполезно. Дискуссии приводили этого человека в какое-то особенное состояние души, названия которому в русском языке пока ещё не придумано. Впадая в транс, он умудрялся, стоя на одном месте и ни за что не держась, размахивать руками и ногами одновременно. При этом в разные стороны на огромное расстояние разлетались слюни и “берущие за душу” матерные слова, смысл которых, в общем-то, сводился всегда к одному и тому же. Оказывается, что слишком умного солдата впереди не ожидало совсем ничего хорошего. Ему предстояло “гнить” в нарядах либо проводить время “на губе”, оставляя “про запас” все свои умозаключения и таланты. Сейчас прапорщик сидел на столе, заложив ногу за ногу и смотрел поверх лысых голов таким взглядом, что поднимать глаза никому уже совсем не хотелось. …
Ч.3 Гл.4
…Сейчас он был абсолютно убеждён в том, что сможет убить своих противников в любую минуту. Это делало лицо спокойным, а движения уверенными. Воин чувствовал своё превосходство так, как зверь чувствует превосходство над противником, или напротив, превосходство противника над собой, едва увидев того. Походка, взгляд, жесты позволяли легко прочитать эту нехитрую азбуку.
Но человек не торопился, так как вовсе не был "голоден". Ради забавы убивать не хотелось. Он слегка наклонил голову, и клинок одного из нападавших, со свистом рассекая воздух, пронёсся чуть выше головы.
Враги сразу почувствовали перемену в своём сопернике. И эта перемена им явно не понравилась. Возможно, что именно из-за этого они так сильно нервничали. К ним присоединился и третий их товарищ, до этого наблюдавший за ходом поединка, стоя немного поодаль. Раскинув огромную железную сеть, все трое попытались было накинуть её сзади. Но «паутина» оказалась разрубленной и несостоявшийся пленник свободно прошёл сквозь неё.
Ощущение, более чем странное, не покидало ни на секунду. Наблюдая за схваткой со стороны, или даже, вернее сказать, откуда-то сверху, воин прекрасно мог владеть своим телом. Более того, в него, казалось, вселился дух той самой дикой кошки, которая только что стояла совсем рядом, в ярких красках нарисованная услужливым воображением, и смотрела прямо в глаза диким и необузданным звериным взглядом, выставляя напоказ красивый, но вместе с тем жестокий и беспощадный оскал острых, словно лезвие бритвы, зубов.
Сергею вновь захотелось выпустить когти и оскалить клыки, чтобы вцепиться в горло своим врагам.
В тот момент к своей внешности он не присматривался, и это, пожалуй, к лучшему. Произошедшие изменения могли самым неадекватным образом подействовать на неподготовленную психику обычного человека. Хотя, возможно, что его нельзя было уже назвать обычным человеком в прямом смысле этого слова, а психика вовсе не была такой уж неподготовленной.
Глаза заметно сузились и приобрели нехарактерный для людей, странный зелёноватый оттенок. Нет, это не были глаза обыкновенного работяги-слесаря. Скорее, это были глаза пятнистой воительницы, сильного и безжалостного хищника, что будоражит наше воображение своими кровавыми "подвигами", вселяя страх в души даже самых смелых таёжников. Их холодный блеск мог о многом рассказать посвящённому, если бы только не скрывался за плотной повязкой чёрного цвета. В них не было страха смерти и слепой жажды крови. А был лишь холодный расчёт и уверенность в своих силах. А ещё, ещё – наверное, презрение, или даже ненависть к той подлости и ничем неоправданной жестокости, повинуясь которой, одни люди порою убивают других, испытывая при этом удовлетворение, от пролитой ими невинной крови. И всё это, несомненно, исходило из самой глубины души…
Ч.4 Гл.1
…А утром, выйдя на улицу, человек обнаружил совсем ещё свежий волчий след, принадлежавший, без сомнения, довольно крупному хищнику. Проходя мимо, зверь прошёлся вокруг землянки, и, убедившись в чём-то, наверное, очень важном для себя, не торопясь, побрёл своей дорогой.
А человек, в свою очередь, наскоро умыв лицо холодной и чистой, словно слеза, родниковой водой, тоже сразу двинулся дальше в свой нелёгкий путь, дорогой, известной и понятной только ему. Мельком взглянув на примятую траву, где на остывшей за ночь земле были отчётливо видны следы продолговатых волчьих лап, он, отчего-то вдруг улыбнулся, и, устремив взгляд к горизонту, быстрыми шагами зашагал вверх по склону.
Он шёл туда, куда ушёл вчера его друг, туда, куда ушёл ночью этот серый лесной бродяга. Каждый из них, конечно же, шел по жизни своей дорогой. Но эти самые дороги сплетались именно сейчас и именно здесь в тот неразделимый узел, благодаря которому можно тащить по жизни даже самое тяжёлое бремя, что взваливает на человеческие плечи безжалостная и не всегда справедливая судьба. Быть может и злодейка, которая сейчас просто ради забавы свела воедино эти три жизни в суровых и нечеловеческих условиях дикой природы, стирая различия между человеком и зверем и тем самым открывая нам глаза на ту самую жизнь, по которой мы идём каждый своей, особенной дорогой. Ведь именно при отсутствии всех и всяческих границ, оценивая и сравнивая поступки друг друга, начинаешь понимать, что зверь зачастую поступает честнее и благороднее, чем многие из окружающих нас людей. Он не умеет лгать, его действия всегда предсказуемы, а главное, в его глазах нет места подлости и лицемерию. Хотя, наверное, в них есть что-то другое, что пугает, и одновременно манит к себе людей, заставляя искать ответы на вопросы о вечном и неизведанном.
И, наверное, это была не просто забава старухи–судьбы, а может быть, её очередная попытка объяснить всем живущим их истинный смысл прихода на землю, показать настоящую цену свету солнца, пению птиц и шелесту зелёной листвы на деревьях, настоящую цену всему тому, к чему мы давно привыкли. Быть может, она просто хотела научить людей смотреть на всё это широко открытыми от восхищения и восторга глазами…
Ч.4 Гл.3
…«Нету у меня "за пазухой" никакого камня. Хотите знать, так знайте. Наша сегодняшняя охота занятие бесполезное и очень опасное. Убить этого самого урода, по следу которого мы тащимся уже почитай три часа к ряду, занятие безнадёжное. Всё дело в том, что это вообще и не человек даже. Думайте что хотите, считайте, как знаете, но вы идёте по следу оборотня». Среди людей прокатилась волна едких насмешек вперемешку с удивлёнными возгласами.
«Не кривляйтесь. Я дело говорю. И вовсе не для того, чтобы напугать кого-то, а просто предупредить чтобы. В прошлый раз я вот так же позади всех плёлся. И жизнь мне спасло только то, что Ванька-покойничек, царство ему небесное, по нужде сходить решил, и отстал маленько. Так вот, он отстал, значит, чтобы нужду справить, ну и я приостановился. Подожду, думаю, парня, мало ли чего в тайге может случиться. Кореш всё-таки. Вдруг слышу - шум за кустами. А потом разом всё стихло, как оборвало. Я к кустам-то подкрался, и между веток выглядываю. И как только посмотрел, так дара речи чуть сразу же и не лишился. Стоит он, значит, над ним, ноги расставил, пасть свою разинул. А кровь с нижней челюсти так капает, капает. И прямо Ваньке на лицо. А на меня «вражина» смотрит, смотрит, значит, исподлобья, не отрываясь, глазищами-то своими. Я уж и не помню, как ноги уносил оттуда»…
Ч.4 Гл.5
…«Что-то этот новый врач как-то неестественно вежлив со мной. Симпатичный такой молодой человек. Приветлив и доброжелателен. Но почему он решил сам прийти на дом? И не лень ведь. Наверное, всегда так заботится о своих пациентах, и детей любит. Вот уж, воистину, правда, что не все люди одинаковы в своей чёрствости и равнодушии».
И вот тут Татьяна точно не ошиблась. Люди, конечно же, не все одинаково злы и бездушны. Не учла она совсем другое. Под блестящей чешуёй змеи почти всегда скрывается смертельный яд, а уродливая раковина порою таит в себе прелестную жемчужину. Прекрасный камень на драгоценном ожерелье не сразу приобретает свой первоначальный облик. Этому предшествует кропотливый труд заботливых человеческих рук. Но женщина в эти минуты даже не пыталась задумываться над подобными мелочами…
Ч.4 Гл.6
…Мохнатый сторож, что сейчас отчего-то отчаянно лаял во дворе, тоже являл собой жертву человеческого непостоянства. Хозяйке просто надоело возиться с огромным животным, и она не нашла ничего лучшего, как вышвырнуть того на улицу. Он так и жил возле дома, надеясь, что женщина изменит своё решение. Но люди не меняют своих решений в подобных вопросах. Наверное, чувства порою бывают им чужды.
Соседские ребята сколотили маломальскую конуру и кормили собаку кто чем мог. А “царская особа”, проходя по двору, старалась даже не приближаться к своему бывшему любимчику, чтобы не травить тому душу. Как говорится, из «благих соображений». Жить одной женщине было гораздо “удобнее”, и она не каялась в том, что поддавшись на уговоры многочисленных родственников, которым псина, несомненно, мешала, вышвырнула бывшего друга на улицу.
А мешал в том доме он действительно многим. И это была абсолютная правда. Ведь едва взглянув в глаза человеку, зверь без труда мог разглядеть его душу. К тому же, он не умел врать, и поэтому никогда не вилял хвостом перед гостем, в душе которого таились подлость и лицемерие, скрывавшиеся порою под маской благодушия и милой улыбки.
А ещё, ещё пёс не умел вставать на колени. Не то, чтобы не хотел этого делать. Просто бог вложил в сильное тело вместо рабской покорности тот самый железный стержень, сломить который не смогла бы, наверное, даже смерть. Смерти он не боялся. Сейчас отчего-то она уже вовсе не казалась такой страшной, как раньше.
В последнее время собака сильно изменилась. Днём вообще не подавала признаков жизни, не обращая внимания на предлагаемую еду. Но ночью, если к дому приближался кто-то чужой, мохнатый сторож сразу поднимался, принимая угрожающую позу, и злобно рычал. Наверное, это оттого, что несмотря ни на что, собачьи инстинкты и чувство долга брали верх даже над голодом, а ответственность перед несуществующим хозяином не позволяла принять ту сухую корку, что бросал случайный прохожий.
Он никогда никому не жаловался. Выть и скулить значило проявить слабость и малодушие. Правда, дворовые ребята рассказывали, что по ночам, когда пёс мирно дремал, зажмурив глаза, по его морде скатывались на мокрую землю огромные, словно жемчужины, слёзы, такие же прозрачные и кристально чистые, как те драгоценные камни.
Быть может, он вспоминал в эти минуты о чём-то своём, а может быть, это просто ребячьи россказни, и жемчуг - вовсе не жемчуг, а мутные капли дождя, что, не переставая, лил с верху, пытаясь вымыть прошлое из собачьей души.
А пёс в это время просто продолжал молча лежать, мокрый и грязный. Но стоило лишь заглянуть в его широко открытые глаза, и сразу становилось ясно, что сделать этого уже никогда не удастся.
Открытый и чистый взгляд без обиняков говорил о том, что вырвать прошлое можно только вместе с душой, а мокрая и грязная шкура - это всего лишь издержки окружающих животное людей, и она никак не может повлиять на душевную чистоту.
Возможно, что дворовые ребята и приукрасили немного свои рассказы. Но это, наверное, не так уж страшно. Гораздо страшнее будет, если их душа с годами очерствеет, став холодной и твёрдой, словно камень. И вот тогда они уже никогда - никогда не смогут разглядеть эти крупные и горячие капли, что словно прекрасные драгоценные камни, по ночам скатывались на землю по покрытым жесткой щетиной "собачьим" щекам. …
Ч4 Гл7
На дворе с каждым днём всё отчётливее и отчётливее чувствовалось холодное дыхание осени. Деревья постепенно начинали сбрасывать на землю свой пёстрый наряд, а некоторые из них и вовсе стояли уже совершенно раздетые, стыдясь своей непривычной для глаза серой наготы. И даже вода в речке, казалось, приобрела какой-то особенный, сероватый оттенок.
И лишь только вековые сосны, невзирая на все капризы погоды, гордо зеленели, бережно храня свой летний наряд. Наверное, им вообще не было никакого дела до смены времён года. Они жили понятной только им одним жизнью, не замечая суетного бега времени.
Но, на самом деле, это было, конечно же, не так. Время властно над всем. Оно выше и сильнее всего. Земля, небо, горы, всё подвластно ему, и живёт по его законам. Все вещи и все события имеют своё начало и свой конец, своё рождение и свою смерть. Бесконечность и вечность, понятия, безусловно, абстрактные. Бесконечной дорога может быть лишь на отдельно взятом участке пути, а вечным событие станет только тогда, когда мы будем рассматривать его на определённом отрезке времени. А дальше? А дальше всё равно что-то обязательно изменится. Что-то закончится, а что-то, наоборот, начнётся сначала.
Для старика, что неподвижно сидел у самого подножья огромной скалы, это были прописные истины. Думал он сейчас совсем не об этом. Ветер с завидной настойчивостью трепал его седые волосы, но старец, казалось, этого не замечал. Он смотрел полными восхищения, словно у мальчишки, глазами, на окружающий его мир. Со стороны казалось, что человек попал сюда впервые, после долгих и долгих лет разлуки. Сидящий не торопясь, разговаривал с двумя совсем ещё молодыми воинами. «Вы оба, его прекрасно знаете. Все звали его Иннокентий. Для вас, он был
просто Инок. Тогда, в пещере, этот человек спас много людей, а при жизни с нами был честен и трудолюбив. Сейчас он ушёл в город, чтобы спасти свою семью. Семья - это самое святое из того, что есть в жизни у человека. Но Инок пока ещё не воин. Ему не хватило времени, чтобы пройти свой путь до конца. Сейчас ему грозит смертельная опасность. И именно потому, что не покривил душой, и в трудный момент поступил так, как полагается мужчине, приняв “огонь на себя”. Вы сами вызвались. Я вас не заставлял. Так идите, и сделайте это».
Старик замолчал. Его собеседники лишь слегка кивнули головами в знак согласия. Они по очереди обнялись с седовласым старцем, спокойно произнеся при этом: «Хорошо учитель. Мы всё сделаем».
А через минуту два человека быстрым шагом уже уходили прочь, слегка придерживая левой рукой клинок, что был подвешен каким-то особенным образом за полу пиджака. Да, именно, самого обычного пиджака, невесть откуда появившегося у этих людей, по случаю, который они, возможно, посчитали самым важным в своей жизни.
А старик, он ещё долго стоял на холодном осеннем ветру, устремив свой взгляд куда-то в даль, не ощущая холода, и только что начавшегося, нудного дождика. Сейчас перед ним пронеслась вдруг вся его жизнь. На глазах выросло много опытных воинов, настоящих и честных людей, которые всегда, в любую минуту могли прийти на помощь другу, даже не помышляя ни о какой награде. И сегодняшний день стал очередным тому подтверждением. Наверное, именно в том, чтобы такие люди были на земле, и заключался смысл его собственного существования здесь. Пожалуй, это не мало. А значит, и жизнь прожита не зря.
ЭПИЛОГ
…Хотя, наверное, самое главное он всё-таки понял. Понял то, что тот самый мир, в котором мы все живём, пока ещё не продался злу «с потрохами», а потому, за него стоит бороться.
Лишь спустя годы, время само расставит все точки над “и”, произведя отчетливую “разметку” прямо на людских судьбах. Только спустя многие годы оно сделает это, но, как всегда, уже слишком поздно. Слишком поздно для того, чтобы можно было что-либо изменить в человеческой судьбе. Ушедших лет не вернуть, а горную речку не повернуть вспять.
Но ведь на то оно и время, чтобы назначать каждому событию свой, с его точки зрения, самый правильный, час. И потому остаётся, - остаётся, пожалуй, только сожалеть о том, чего сделать не смог, о том, перед чем не смог устоять. Сожалеть, но лишь для того, чтобы в будущем никогда уже не повторять своих ошибок, сумев правильно разобраться в истинной сути вещей.
Суметь преодолеть себя – это одна из самых важных и жестоких жизненных истин, что позволяет человеку сохранить своё человеческое лицо, даже в нечеловеческих условиях.
Узник, всё ещё неподвижно стоял посреди камеры. Кто-то подошёл к железной двери с наружной стороны. Это был ОН. Сергей узнал его сразу. Пришедший заговорил первым.
«Кто ты, и как тебя зовут?» Голос Вадима слегка дрожал.
«Я Инок, воин света, и Я объявляю тебе войну».
Человек за дверью пошатнулся. Ему от чего-то стало нехорошо.
«Каменные стены и железные двери не преграда для ненависти и возмездия. Я выйду отсюда живым. Ты слышишь меня. Я дал клятву, и сдержу данное слово. Кровожадный, жестокий и бесчеловечный выродок будет наказан. И нет тебе места на земле. И не будет тебе пощады»!
